Папа и Патриарх

Папа и Патриарх воздели руки к небу
Специальный корреспондент «Газеты» сопровождает Бенедикта XVI в Турции
Третий день папского визита прошел в Стамбуле. Папа внимал православной литургии, обещал объединить христиан и сравнивал достоинства православной и исламской архитектуры.
В среду вечером Папа прибыл в Стамбул. За два часа до его приезда полиция перекрыла несколько магистральных дорог, образовались многокилометровые пробки. Десятки тысяч людей не могли попасть домой ни на каком виде транспорта. Эти тысячи измученных горожан освистали папский кортеж. Такое спонтанное проявление народного гнева стало весьма красноречивым показателем того, что большинству турок не нужен ни Папа, ни его визит, ни его многомудрые речи, ни благословения. Еще нигде Папу не встречали так непосредственно и так эмоционально негативно.
Красное и черное
Понтифик в бронированном «Мерседесе» под свист толпы направился в оцепленную полицией резиденцию Константинопольского патриарха, где его с поклонами встречало греческое духовенство, несколько десятков именитых мирян и делегация из 200 американских греков.
Вечером в среду в Фанаре в храме святого Георгия был отслужен благодарственный молебен по случаю приезда Папы – так официально называлось это мероприятие. В небольшом помещении слева от алтаря (если смотреть от входа в храм) расположился Папа, справа – Патриарх. Их свита выстроилась по-другому: слева – православные в черном, справа – католики в красном.
В четверг, в день Андрея Первозванного, в 11 часов пополудни на патриаршем подворье начали служить литургию. Напомним, что православные и католики продолжают оставаться Церквями разделенными, пребывают в расколе, не причащаются друг у друга. То есть молиться вместе нельзя, но присутствовать на службе можно.
На сей раз диспозиция была такова. Папа сидел на троне возле левого простенка. Рядом с ним вдоль стены – девять кардиналов и архиепископов. В центре на двух рядах стульев восседали немногочисленные гости. Патриарх служил литургию в алтаре по-гречески.
Понтифик прочитал «Отче наш» по бумаге, хотя греческий он знает прекрасно. Патриарх вынес чашу, началось причастие. Гости потянулись к чаше, по пути останавливались, кланялись Папе, некоторые совершали глубокий поясной поклон. Тот в ответ с легкой улыбкой на устах склонял голову. Некое дитя высокопоставленных гостей в восторге метнулось к Папе и поцеловало его руку перед тем, как идти к причастию. Многие гости крестились перед чашей, но саму чашу не целовали. Завершив причастие, вынесли чашу. Папа встал, снял пиуску и поклонился.
Затем Патриарх Варфоломей проследовал к своему трону и оказался напротив Папы, только гораздо выше. Он прочитал проповедь. Папа встал, улыбнулся, сложил молитвенно руки, слегка поклонился и зачитал свою, как всегда очень сложную, речь. В ней разделение церквей он назвал позором и фактором, который мешает нести слово Христа миру.
Затем Патриарх подарил Папе Евангелие. Тот его поцеловал. Этим Евангелием благословили народ. Папа и Патриарх тоже всех благословляли.
Вскоре они вышли на балкон патриаршей резиденции. В небольшом внутреннем дворе народу было совсем мало. Две трети дворика были пусты. Ближе к балкону жались в основном немногочисленные журналисты и охрана (публику так тщательно проверили загодя, что охране не было нужды маячить в самом храме – от благодарных и тщательно отобранных греков опасности ждать не приходилось).
Папа благословил это «малое стадо» так, будто перед ним было несметное море людей – широко и с чувством. Патриарх тоже благословил. Они взялись за руки и высоко подняли эти руки вверх – так судья поднимает руку боксера-победителя. Вчера явно побеждала дружба.
Затем Папа и Патриарх проследовали вглубь резиденции.
Взаимное уважение ценностей
По окончании службы было объявлено о взаимной декларации Бенедикта и Варфоломея. Открытием она не стала, хотя и содержала высказанное обеими стронами намерение стремиться к объединению.
Кроме того, в ней говорится о необходимости уважения религиозной свободы, которое станет для турок первым критерием при вступлении в ЕС. Оба подчеркнули важность именно христианских ценностей для Европы.
То есть, говоря об уважении религиозных свобод, они говорили только о правах 2 тысяч греков в Турции и 4 тысяч католиков здесь же, а не 67 млн турецких мусульман, право которых на религиозную свободу ограничено в Турции едва ли не серьезнее, чем в Европе.
Папа в очередной раз призвал христиан «вновь осознать европейские корни, традиции, а также христианские ценности и придать им новую жизнь». Остается только недоумевать, зачем для этого ему понадобилось ехать в Турцию – разве что ради подписи Варфоломея на декларации. Но тот мог бы поставить ее и в Риме.
Католический епископ Стамбула Луи Пилатр заверил «Газету», что он не спрашивает своих прихожан, кто они по происхождению, что Турция – страна светская, здесь никого не преследуют за переход в другую веру. Судя по облику прихожан-католиков, турок среди них нет. А вот армяне есть – ходят сюда те, кому ближе, чем до армянских храмов. Ограничения прав, пояснил епископ Пилатр, заключаются в том, что католики не могут так широко скупать недвижимость, как бы им хотелось. У католиков в Стамбуле целая улица. И несколько святых мест по стране – как Дом Девы Марии в Эфесе, где в среду служил мессу Папа. Ну и на работу, считает он, легче устроиться, если тебя зовут Мехмет, а не Мишель (как будто для Мехмета на Западе открыты все двери).
Профессор Спиридон Виринос (Spiros Virynos), приехавший в составе делегации американских греков, заявил «Газете»: «Мы не хотим строить православный Ватикан, но мы хотим таких же свобод здесь, как в США и Франции. Турки закрыли нашу семинарию на острове Халки 36 лет назад. Мы не хотим, чтобы наши студенты учились теологии в государственных университетах, как учатся мусульмане. Мы не хотим, чтобы у нас отбирали собственность. Мы случайно узнаем, что тот или иной храм нам давно уже не принадлежит. Нет, нас никто оттуда не выгоняет, но священником может быть только гражданин Турции, а откуда нам взять таких? Нам и учить их здесь негде».
Очевидно, Константинопольский патриархат не поставил в известность своих американских гостей, что турецкий парламент разработал закон о компенсациях и возвращении отобранной у церквей земли и собственности.
В Турции у Константинопольского патриархата сейчас 76 церквей, сказал «Газете» отец Александр Карлуцос (Alexander Karloutsos) из Нью-Йоркской епархии. А сколько священников – ни он, ни его коллеги не знают. «В Турции есть свобода веры, а вот свободы религии нет», – убежден американский грек, понимая под религиозной свободой только свободу меньшинства.
Разница между подходом к проблемам католиков и православных отчетлива видна, даже когда они готовы утонуть во взаимных объятиях. Епископ Луи Пилатр морщится, когда его спрашиваешь о том, можно ли говорить о визите Папы на Восток. «У нас нет концепции разделенного мира. Для меня Церковь – везде. Папа представляет Церковь, а не Запад, – улыбается епископ. – Объединение христиан – это наша миссия, объединяться во Христе. Для нас нет разницы, живем ли мы под исламской властью или в светском государстве».
Глава Нью-Йоркской константинопольской кафедры архиепископ Димитрий высказывает не слишком уверенную надежду, что визит Папы улучшит климат в отношении греков в Турции, в отношениях с исламским миром. «В прежние времена накануне визитов пап демонстраций не было, это новый феномен, – говорит он. – Мы живем в мире, где люди все более радикализируются. Мы знаем, что можем идти в одном направлении, но объединение двух Церквей?.. Мы тысячу лет провели порознь – и понадобится, наверное, еще тысяча лет, чтобы преодолеть разъединение».
Святая печаль
Когда под своды этого храма в 955 году (по другим данным, в 957, есть и другие варианты) вошла великая русская княгиня Ольга, она испытала такой трепет, что немедленно приняла православие. Такой же трепет испытали посланцы князя Владимира, пока тот размышлял, какую бы веру ему принять.
Теперь Святая София – музей.
Когда крестоносцы взяли Константинополь в 1204 году, они разграбили православные храмы, вывезли мощи, иконы, облачения, кресты и утварь. Они в кровавое крошево рубили здесь, под этими сводами, единоверцев-христиан.
Об этом Папе в Константинопольском патриархате не напомнили.
Когда турки подошли к Константинополю, византийцы умоляли латинян прийти им на помощь, но Запад обманул. И даже генуэзцы, за деньги обещавшие город защищать, просто ушли со стен. И об этом Папе не напомнили.
Византийцы сражались в одиночку, отчаянно и храбро. Последнего императора опознали в кровавой груде тел по красным царским сапогам – он искал смерти и нашел ее в бою. Это горе, отчаяние, величие и трагедия положены к ногам Бенедикта и Варфоломея, выстраивающих западно-восточное единство.
Турки превратили храм в мечеть Айя-София. Кто-то считает это поруганием, кто-то считает поруганием вдвойне превращение мечети в музей. Но как бы там ни было, теперь Святая София – самое печальное место в Стамбуле. Здесь больше не теплится молитва, не жжет сердца огонь веры, а ходят толпы туристов.
В каком качестве пришел сюда Папа? Как молитвенник? Как крестоносец? Как турист?
Папа вошел в Святую Софию без тени улыбки. Он быстро шел, отделенный от всех непроницаемой невидимой стеной, белыми одеждами – на фоне свиты, одетой в черное. Православные его не сопровождали. Чиновники к нему не приближались. Католики смотрели прямо перед собой.
Папа, едва войдя, сжал руки и окинул взором купол. Его очень быстро провели вглубь. Там его окружили кардиналы. И видеть лицо понтифика стало трудно. Так продолжалось несколько минут. Что делал Папа – молился или просто беседовал, – осталось неясным.
Кардиналы расступились. Папу подвели к книге посетителей. Он с чувством сел, достал ручку и долго писал. Встал, убрал ручку в карман. И приготовился к обмену любезностями. Наверх он не глядел. Никто не спешил провести Папу по галерее, показать ему дивной красоты мозаики Христа и Марии, Юстиниана и Феодоры.
Папе подарили вазу с изображением, копирующим одну из мозаик. Чиновник от культуры что-то рассказывал Папе. Охрана вела его к выходу.
Тень веры
Второй раз глава Ватикана вчера переступил порог действующей мечети. Иоанн Павел II в Сирии в 2001 году посетил одну из древнейших мечетей – Омейядов в Дамаске, где поклонился покоящейся там голове Иоанна Крестителя. Эту реликвию мусульмане с почетом сохранили, сберегли в том числе от крестоносцев.
От Святой Софии до мечети султан Ахмед три минуты шел пешком. Папу минут пять везли. Папа вошел в мечеть, сияли все огни. Здесь всегда многолюдно, но на сей раз не было никого из молящихся. Только фотографы жались по стенам. Папа и все остальные сняли обувь. Рядом с Папой по гигантскому голубому ковру шел муфтий Али Бардакоглу, тоже весь в белом, за ними шли белые имамы. Гамма красок сменилась. Настроение Папы – тоже.
Турки знали, что показывать понтифику. В этом месте не может не растаять ни одно сердце. Лицо этого сосредоточенного человека осветила улыбка счастья, насколько это вообще приложимо к лицу Папы.
Бенедикт XVI источал сияние. Муфтий не давал ему шанса перестать источать это сияние. Папе рассказывали о майолике, колоннах, тайне архитектурной конструкции, каллиграфии. Папа то и дело поглядывал на парящий в высоте невесомый голубой купол. Папу подвели к минбару – исламскому подобию высокой кафедры, с которой произносят проповедь. Рассказали.
Папа и муфтий застыли в молитвенной позе. Муфтий помолился вслух. Папа прикрыл глаза.
Папа даже сложил руки так, как полагается у мусульман. Правда, перепутал руки – сверху положил левую. Другому мусульмане не простили бы. Папа старался, очень старался. Ему простили. «Ведь он хотел, чтобы нам было приятно», – шепнул мне коллега-мусульманин.
Папе начали дарить подарки – шкатулку с птицей, картину с заливом, что-то в пакете. Папа продолжал источать сияние. Муфтий продолжал поддерживать его в этом состоянии.
В сущности, глядя на Папу в мечети, можно было понять, что испытала княгиня Ольга в Святой Софии более 10 веков тому назад.

Запись опубликована в рубрике История Сиги, Папа и Патриарх. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Комментарии запрещены.